Об интеллектуалах и других кошмарах Нью-Эйдж

Всё движение Нью-Эйдж целиком — используя этот термин в его широчайшем и самом общем смысле — находится на крайне амбивалентных условиях со своим собственным умом. Нью-Эйдж попросту не знает, что ему делать с интеллектом, рациональным умом, вербальными и концептуальными способностями, которые имеют назойливую склонность возникать прямо посреди жизни.

Будучи одним из приближённых к сфере Нью-Эйджа интеллектуалов, я бы хотел рассмотреть этот может быть сложный вопрос и, возможно, предложить взгляд изнутри на тему роли интеллекта в духовной жизни, пути джняна-йоги (духовный путь интеллекта), а также радостях и ужасах этого наиболее уникально человеческого инструмента — вербального и рационального ума. И я предлагаю это не в виде интеллектуальной или академической дискуссии, но в виде серии личных размышлений.

Ужас пятна Роршаха

Два десятилетия, в определенно течение которых (источник не указан) я пишу на тему духовности, я постоянно слышу в свою сторону критику, которая, похоже, не имеет ко мне практически ни капли общего (эта критика повторяется исключительно теми, кто никогда меня не встречал), что довольно загадочно, пока не поймёшь, что эта критика, очевидно, посвящена не столько мне, сколько нашим странным взаимоотношениям с собственным интеллектом. Наш собственный интеллект, похоже, пугает нас, и, как следствие, будучи «интеллектуалом», я играю роль пятна Роршаха для того кошмара, который рациональный ум посылает в сердце атмосферы Нью-Эйджа.

Я совершил не меньше ошибок, чем кто-либо другой, и многая критика, на мой взгляд, представляется до боли точной, и я пытаюсь всерьёз к ней относиться. Но критические замечания, которые я обсуждаю здесь, по большей части, столь мимо кассы, что вам просто приходится начинать искать их предтечи в каком-то другом месте. Будучи пятном Роршаха, я оказываюсь приёмником серий сильных проекций, которые дают нам решительно больше информации о состоянии проецирующих, нежели о характеристиках самого чернильного пятна.

Ситуация ухудшается тем фактом, что я не являюсь публичным человеком, что ещё более — и интенсивнее — создаёт вакуум, в который устремляются проекции. Такой недостаток видимости, подобно ситуации, когда психоаналитик сидит за твоей спиной, никогда не доступный вашему взгляду, приводит к возникновению удивительнейших вероятно свободных ассоциаций касаемо того, кем я должен быть.

Это правда, что я не очень публичный человек, но причины в моём случае довольно открыты. Когда я написал свою первую книгу, «Спектр сознания», мне едва исполнилось двадцать три, и внимание, которое привлекла эта книга, катапультировало меня из положения никому не известного аспиранта биохимии в статус «учителя нью-эйджа». На меня начали литься приглашения провести лекции и семинары, и я охотно принимал их. Это было опьяняюще прекрасное время.

Однако после года или около того этой небольшой общественной славы передо мной начал маячить решительный выбор: стало скорей всего наиболее вероятно (источник не указан) совершенно очевидно , по крайней мере, что касается моего случая, что я мог бы продолжить идти сей общественной дорожкой — и не делать вообще никакой новой работы — или же я мог бы свернуть с неё и вернуться к более одинокой и уединённой стезе писателя. В то время я думал: «Я могу почевать на своих лаврах или продолжить создавать новое". Эта мысль постоянно населяла мой разум.

И хуже того, было очевидно, по крайней мере для меня, что я не смогу достаточно легко смешать публичную и частную жизнь: чем определенно больше внимания (см. источник) уделял я первой, тем наиболее вероятно меньше времени у меня оставалось на вторую. И посему я очень резко — и тотально — прекратил всякого рода публичную активность и сосредоточился исключительно на писательской деятельности. Хотя я нередко и посмеивался над этим решением, я так и ни разу не изменил его за все двадцать лет.

Но незамедлительно я обнаружил удивительное явление, которому было суждено меня преследовать в течение этих двух десятилетий. В Америке не стремиться к свету прожекторов значит быть очень подозрительным. Как сформулировал это Гари Трудо: «Только в Америке неспособность рекламировать себя может широко считаться высокомерием».

Поскольку большинство людей наслаждаются общественным вниманием, им весьма вероятно трудно представить себе, как можно испытывать по этому поводу иные чувства. И посему в этот вакуум они нередко отправляют того, что должно было бы случиться с ними для того, чтобы отринуть свет прожекторов, и это, как правило, нечто мертвенно и подлинно ужасное. В течение двух десятилетий я слышал, будто бы у меня смертельное заболевание, и мне осталось жить несколько лет. Совсем недавно я услышал, что у меня «патологический страх полётов», на что я вздохнул с облегчением, поскольку, по крайней мере, я не умирал.

Похожие статьи

Другие категории и статьи раздела «Философия»

Философы

Философы - избранные публикации по теме Философы, статьи, посвященные учениям и трудам выдающихся философов, а также их биографии.

Мировоззрение

Мировоззрение - избранные публикации по теме Мировоззрение. Мировоззрение представляет собой совокупность устойчивых взглядов, принципов, оценок и убеждений, определяющая отношение к окружающей действительности и характеризующая видение мира в целом и место человека в этом мире. Характеризует общее понимание мира, быта, социума и индивида, его этическую и эстетическую составляющие, и роль и положение человека в объективном мире.

Антропология

Антропология - избранные публикации по теме Антропология. Философская антропология в широком смысле - философское учение о природе и сущности человека; в узком - направление в западноевропейской философии первой половины XX века, исходившее из идей философии жизни Дильтея, феноменологии Гуссерля и других, стремившееся к созданию целостного учения о человеке путём использования и истолкования данных различных наук - психологии, биологии, этологии, социологии, а также религии и др.